Она взглянула на дочку и увидела, что Чад протянул руку к ребенку. Вот рука ближе – Ли затаила дыхание. Длинным и тонким указательным пальцем он коснулся щеки девочки. Погладил. Ли" ощутила прикосновение к своей обнаженной груди.

– Как вы собираетесь ее назвать?

– Сара, – без колебаний ответила она.

– По-моему, хорошо.

– Вам правда нравится? – спросила она, снова поднимая глаза. – Так звали мою свекровь.

Он отдернул руку, словно обжегся.

– Кажется, вы сказали, что не замужем.

– Это правда. По крайней мере, теперь. Моего мужа убили.

Прошла долгая минута, а он все сидел и смотрел на закатное солнце – огромный красный шар, спускающийся за горизонт.

– Извините, – мягко проговорил он. – Когда это случилось?

– Восемь месяцев назад. Он даже не знал, что я беременна. Понимаете, он работал в отделе по борьбе с наркотиками и погиб в перестрелке;

Некоторое время длилось молчание, затем, раздалось какое-то посвистывание. Чад вновь взглянул на ребенка: девочка спала, время от времени посасывая своим нежным, словно бутон, ротиком материнскую грудь.

– Вы обе просто потрясающие, – пробормотал Чад, вновь заводя мотор.

Должно быть, в этот момент Ли тоже задремала. Очнулась она, когда автомобиль подъезжал к приемному покою больницы. Чад дал несколько длинных гудков, заехал на стоянку и заглушил мотор. Потом повернулся к Ли и взял ребенка.

– Поправьте платье, – довольно бесцеремонно велел он.

Торопливо и неловко она подняла бретельку на плечо. Сара опять начала проявлять беспокойство, и Чад протянул ее матери.

– Подождите здесь, – бросил он. Это уже не был прежний Чад – он отдавал приказания санитаркам и медсестрам, выбежавшим на гудки. Дверца машины распахнулась, и крепкие руки подхватили малышку. Потом сама Ли оказалась на носилках. Путешествие от машины до приемного покоя вызвало у нее головокружение и легкую тошноту. В приемном покое ее уложили в специальное кресло, и ноги оказались на холодных металлических подставках.